Мост в чужую мечту - Страница 30


К оглавлению

30

Стоя на четвереньках, Сашка видел, как к нему, лениво убирая шнеппер и извлекая из-под куртки топорик, направляется один из берсерков. Тот, что не боксер. Аллея опустела, а единственная гуляющая парочка была так далеко, что казалась несуществующей.

И тут произошло необъяснимое. Берсерк-боксер ударил ведьму. Без размаха, но в полную силу. Одним ударом смел ее с крыши машины, как мешок с мусором. Сашка порадовался, что никогда не встречался с ним на ринге. Класс боя, конечно, несопоставимый.

И сразу же наваждение исчезло. Сашку больше не вертело.

– Бежим! Чего застыл? – заорал кто-то за спиной у Сашки.

За деревьями стояла Яра. Она дернула Сашку за рукав и вместе с ним понеслась по снегу. Первые двадцать шагов Яра волокла его за собой, как трактор. Ее нерпь сияла львом. Потом лев погас, и Сашка побежал сам, потому что Яра в обычном своем состоянии не занималась переноской тяжестей.

Вслед им выстрелили из шнеппера. Сашка увидел, как стальной шарик вспахал березовую кору. Догонял их только один берсерк. Боксер остался на месте, переводя отупелый взгляд со своей руки на валявшуюся на снегу ведьму. Долбушинский клерк слабо ворочался на снегу. Шагов через пятьдесят берсерк стал отставать, оглядываться и вернулся к «Лебедю». Бетонного забора отсюда было не видно. Только деревья, а между ними голубоватый, с грязнинкой, снег.

Яра остановилась. Она была раскосая, раскрасневшаяся от бега, как-то особенно, по-дикому, красивая. Шнеппер она почему-то держала в левой руке, а на правую то и дело поглядывала. На ладони была красная точка.

– Ты ранена? – забеспокоился Сашка.

– Чушь! – Яра быстро спрятала руку в карман.

Сашка вспомнил, как летела с крыши машины ведьма. Странно. Неужели берсерк узнал его в том мальчишке из зала?

– Зачем он ее ударил?

– Понятия не имею! – резко ответила Яра. – Скажи спасибо, я догадалась, где тебя искать! Будто мало нам одной Рины!

Сашка не мог смотреть ей в глаза. Было в них что-то настойчивое, чужое.

– Ты какая-то не такая! – сказал он осторожно.

– Уши, что ли, ослиные выросли?

– Нет. Не выросли… – признал Сашка. Дело в чем-то другом. Но вот в чем? Этого он понять не мог.

Телепортировать невозможно: нерпи у Сашки и Яры разряжены. Обратно они ехали в автобусе, который тащился по пробке к метро так медленно, что Сашка раз пять видел на тротуаре одного и того же человека в смешной рыжей шапке с хвостами, который то отставал, то обгонял их, когда автобус останавливался. Под конец человек в рыжей шапке стал узнавать Сашку и помахал ему рукой.

С Ярой они всю дорогу не разговаривали. Пытались, но безуспешно, как два слепых и глухих человека, которые ищут друг друга на огромном футбольном поле.

Каждое человеческое слово – ключ, открывающий другого человека. Сашкины ключи не подходили Яре, а Ярины – Сашке. У них были разные ячейки и разный рисунок. Сашка думал о Рине. Яра… сложно сказать, о чем.

Рана на ладони давно не зудела. Змейка свернулась вокруг запястья. На морозе она быстро выстудилась и теперь грелась, прижимаясь к коже. Пила пульс, ловя отдаленные удары сердца.

Порой змейка смелела и просовывала узкую головку в синеватую жилку пульса. И тогда Яра начинала слышать мысли Сашки и тех, кто ехал с ними в одном автобусе. Чужие мысли звучали, как лишенное интонаций бормотание. Казалось, их озвучивал гнусавый, страдающий застарелым насморком переводчик.

Яра с Сашкой стояли в конце автобуса настолько близко к стеклу, что видели размытый свет «стопов», когда водитель нажимал на тормоз. Недалеко от них восседала громкая грузная дама. В первобытном обществе она наверняка стала бы «вождихой», потому что и здесь, в автобусе, усиленно всех строила. Рядом, на уступленной ей «восьмушке» сиденья, притулилась худенькая девушка с кокой в руках. В ее глазах застыл немой и вечный вопрос: «И зачем меня родили? Мир такой страшный!»

«Было бы забавно, если бы толстуха вылила коку себе на голову», – мимолетно подумала Яра, закрывая глаза. Воображение услужливо нарисовало ей, как это происходит. Вот она протягивает руку, вот забирает у девушки бутылку…

Страшный вопль отвлек Яру от ее мыслей. Открыв глаза, она увидела, что «вождиха» яростно мотает головой, а во все стороны разлетаются темные брызги коки.

Все случилось так же, как с боксером и ведьмой. Правда, на этот раз Яра напугалась намного больше. В прошлый раз поступок ее был осознанным. Ей пришлось заставлять змейку и преодолевать сопротивление сознания берсерка.

Теперь же все произошло само собой. Она слилась со змейкой в единое целое, так, что непонятно, где заканчивается змейка и начинается Яра. И главное: ей начинало нравиться всесилие. Наконец-то она может делать то, что считает справедливым. Разве это не значит быть настоящим шныром?

Туман рассеивался. Яра все лучше понимала силу змейки и ее преимущества. Опасная штука, если она попадет в руки человеку, не способному себя сдерживать. Но она-то сможет! Как-никак опытный шныр! Она другая, не такая, как все. Уж она-то не позволит артефакту ведьмарей подмять себя! На миг Яру наполнило самодовольство, но она поспешно его отогнала.

Вечером Яра отправилась в пегасню. Она давно собиралась попросить Ула снять у Эриха подкову с переднего левого копыта. Ей казалось, в последний раз его неудачно подковали и он прихрамывает. У самой Яры были слишком слабые руки, чтобы расковать жеребца. А вот Ул – другое дело. У него пальцы железные.

И вот теперь Яра стояла у навесного шкафа, в котором утром дальновидно спрятала инструменты, скромно прикрыв их тряпкой, чтобы не бросались в глаза, и понимала, что кто-то тут уже побывал. Тряпка на месте, смотри на нее и радуйся, а ни напильника, ни клещей – ничего. Средние шныры как белки. Дай им что-то в лапки – и никогда потом не найдешь крайнего. Каждый будет клясться, что положил на место, а после него их зацапал кто-то другой. Яра сердито ударила ладонью по дверце шкафа.

30